В одном лесу, на опушке у трёх дорог, свили гнёзда три подруги-птицы: Сойка-Умница, Зарянка-Мастерица да Ласточка-Быстрокрылка.
Жили не тужили, летали кто куда, а вечерами слетались на старую берёзу судьбой перешепнуться. И была у всех трёх одна заветная думка: каждая хотела встретить своего сокола, вить с ним гнездо да растить птенцов.
Только вот незадача: Сойка всех женихов по перышкам разбирала: у этого цвет не тот, у того голос не так поёт. Зарянка, бывало, влюбится, а он мимо пролетит, не заметит. А Ласточка хоть и быстрая, да всё одна в небе кружит, приземлиться не с кем.
И вот как-то раз залетела к ним на огонёк Мудрая Ворона. Старая, глазастая, всё-то она в лесу знает. Слушала, слушала их разговоры, каркнула и говорит:
— Эх вы, глупые. Летаете, суетитесь, а главного не знаете. Есть в нашем лесу одно озеро. Кто в нём искупается, тому тайна откроется: как свою судьбу за хвост поймать.
Обрадовались птицы, наутро полетели к озеру. Искупались, отряхнулись, и правда, будто пелена с глаз упала. И каждая по-своему ту тайну поняла.
Сойка-Умница полетела домой и давай гнездо перестраивать. Веточки перебирает, мох меняет, думает: «Раз судьба, значит, порядок нужен. Чтоб и соколу моему удобно было, и детям нашим просторно». Да не просто гнездо ладит, а с загадом: «Тут он сидеть будет, тут мы вместе на зарю глядеть». Каждую травинку с мыслью о нём укладывает. И так увлеклась, что про слёты птичьи забыла, про пустые разговоры — всё гнездо холит.
А через месяц глядь — прилетел к ней Сокол. Не какой-то залётный, а тот самый. Крылья широкие, взгляд ясный. Покрутился вокруг, гнездо оглядел и говорит: «А хорошо-то как у тебя. Настоящее гнездо. Можно с тобой остаться?»
Так и остался.
Зарянка-Мастерица, как из озера вынырнула, сразу поняла: не порядок ей нужен, а красота. Взяла она ярких пёрышек, лепестков лесных, ягодок цветных и ну себя украшать. Да еще свою песенку петь начала. Звонко так, от души, что весь лес заслушивался. И в песне той всё было: и про то, какой её суженый будет заботливый, верный, чтобы на одной волне с ней летал. И про то, как они вместе радугу встречать будут. Каждый день пела, каждое утро начинала с этой песни.
И что вы думаете? Прилетел на её голос Соловей. Услышал раз, другой, а на третий не выдержал, опустился рядом. И запели они дуэтом. С той поры вместе и поют, и птенцов вывели, голосистых, как родители.
А Ласточка-Быстрокрылка дольше всех в озере плескалась. Вылетела — и сразу в небо. Летит и чувствует: не просто так крылья машут, а будто ниточка какая-то за ней тянется. И поняла она, что ниточка от самого сердца. Вспомнила она воду озерную и как в ней отражалось её собственное счастье. И решила она никуда не спешить, а просто лететь и радоваться. Летает — и придумывает историю. Будто уже есть у неё пара, будто вместе они вьют гнездо под крышей старого дома, будто птенцы пищат, а она счастлива. И так ей хорошо от этой выдумки становилось, так тепло, что она в неё поверила.
И стала она так каждый день: утром, чуть солнце встанет, представит свою любовь; днём, когда мошкара надоедает, вспомнит — и сразу легче; вечером, засыпая, доскажет историю до самого сладкого места и уснёт с улыбкой.
А через месяц заметила — за ней Стриж летит. Давно знакомый, по соседству всегда жил. А тут вдруг догоняет, крылом задевает, в глаза заглядывает. И чувствует Ласточка — это он. Потому что когда они рядом, внутри всё поёт точно так же, как в её придуманной истории.
Собрались как-то три подруги на той же берёзе. Вспомнили озеро, посмеялись.
— А ведь не в воде дело, — говорит Сойка. — А в том, что каждая из нас после неё по-своему на мир глянула.
— Точно, — кивает Зарянка. — Я поняла: сначала песню спой, а слушатель сам придет.
— А я думаю, — улыбнулась Ласточка, — что секрет в полёте. Не важно, куда летишь, главное — с какой мыслью. Если в сердце уже есть любовь, она обязательно встретится с тобой в небе.
